Оф-ф-ф-ф-ф-ф-ф. Субботняя сага.

Размышления слушателя.
Мысленно представим себе, что частное производственное предприятие - это симфонический оркестр.
Хозяин предприятия - дирижер.
Приказ об учетной политике - партитура.
Подразделения и сотрудники - раздаем инструменты по своему усмотрению.
Специалист по постановке учета - музыковед.
Итак, начинаем концерт!
Увертюра.
Дирижер лелеет мечту о мировых гастролях созданного его стараниями и на его средства оркестра.
В изнурительных репетициях постоянно меняется состав инструментов и участников, однако дирижер никак не может услышать вожделенную гармонию.
Отчаявшись добиться приемлемого звучания, дирижер приглашает музыковеда, который должен подсказать методику построения репетиций.
Приходит музыковед и садится в глубине зала, наблюдая за процессом.
На сцене расставлены стулья, пюпитры. Начинают собираться музыканты.
Их первоначальное размещение несколько смущает музыковеда.
Барабанщики теснятся у одного барабана, пытаясь принесенными с собой палочками постучать по нему, каждый раз глядя на дирижера и пытаясь понять, нравится ли ему их стук.
Первая скрипка, сидя за пюпитром, уже перепробовала все скрипки и никак не может понять, каким образом можно извлечь звук из этого предмета. Наконец, достав из кармана зубочистку, принимается задумчиво перебирать этой зубочисткой струны, умиляясь извлекаемым звукам.
Тромбон пришел со своим инструментом. Он не может его оставлять на сцене после репетиции, т.к. по ее окончании нужно срочно ехать на шабашку в похоронном оркестре. Мечту играть в симфоническом оркестре ему заронил еще дедушка, игравший гусляром в народном ансамбле. Но ситуация в стране сложилась так, что на жизнь приходилось зарабатывать сопровождая в последний путь. Устало присев на свой стул, он закрыл глаза, пытаясь перестроить внутреннюю атмосферу на что-то возвышенное.
Арфа. А что арфа. Кто ни проходит мимо - всяк щипнет. Бывают, конечно, и профессионалы, но никто не хотел задерживаться.
Деревянная группа представляла собой вообще калейдоскопическое зрелище. Громче всех о себе заявляла флейта-пикколо. Правда, кроме громкости, все остальное не представляло собой никакого интереса. Рядом с фаготом расположился добытый стараниями дирижера волынщик. Оба они планировали вообще отсидеться, поэтому примеряли к волынке какую-то штуковину, которая должна была время от времени включать электропневмоклапан, подававший воздух от волыночного мешка к фаготу. Штуковина постоянно заедала, поэтому фагот сам по себе звуки издавать не мог. Приходилось дуть, что вызывало уныние.
Наконец все расселись. Дирижер постучал палочкой по пульту.
Тут музыковед обратил внимание, что партитура у дирижера расположена на приставной этажерке в виде набора каких-то толстых фолиантов. В свою очередь, на пюпитрах музыкантов лежали какие-то обрывки бумаги разных размеров. Подойдя ближе к дирижеру, он прочитал обложки фолиантов. "Как управлять оркестром", "Музыка на службе здоровья", "Разработка партии волынки для улучшения объемности восприятия". На пульте дирижера красовался испещренный его пометками лист, в заголовке которого красовалось "Моцарт. Симфония №40 в переложении для народного хора".
Музыковед отошел поглубже в зал, дабы насладиться ожидаемым шедевром...
Взмахнула палочка ... барабанщики ударили все сразу, но поняли, что не попали. Тромбон продолжал находиться в нирване, которую так некстати прервали барабанщики, но вступать не стал, опасаясь опоздать и решив подождать следующей паузы. Волынка молчала из-за того, что в процессе наладки устройства забыли вытащить блокирующую перемычку из клапана и воздух весь вышел. К арфе на этот раз не подошел никто. Пикколо весело взвизгнула и оказалась в тональности. Естественно, ибо кроме стука барабана не было издано ни одной ноты.
Дирижер недовольно прекратил не успевшее начаться действо и принялся размышлять о причинах отсутствия прогресса, несмотря на приобретение им волынщика с волынкой по совету другого столь же знающего дирижера.
Музыковед тем временем двинулся в гущу оркестра, желая впитать движущий им дух. Н пюпитре первой скрипки скрепкой была прицеплена бумажка, на которой выделялась подчеркнута фраза "Ежедневно к 13:30". Дальше было мелко и неразборчиво, а одно слово исправлялось трижды. Перед тромбоном красовалась репродукция с какой-то жирной теткой на диване. Почему-то перевернутая. Перед флейтой красовалась партия бас-гитары "Про зайцев". Барабанщики, кося одним глазом на дирижера, другим вперились в свежий прайс-лист соседнего автосалона. Фагот с волынкой задумчиво разглядывали какую-то принципиальную схему, в которой часть была обведена и перечеркнута, а в обход ее каким-то фломастером был дорисован операционный усилитель, в который упиралась стрелка от какой-то причудливой надписи с признаками катаканы.
Подойдя к дирижеру, музыковед поинтересовался, не предпринимались ли попытки раздать партитуру музыкантам. В одном из исследований он читал, что в некоторых случаях это единственный вариант выхода из кризиса. На что дирижер ответил, что если партитура будет роздана музыкантам, то они будут знать главный замысел дирижера. И не преминут продать его конкурентам. Выслушав объяснение, музыковед порекомендовал оставить одного барабанщика, а остальных уволить. Кроме того, положительным фактором будет более детальная проработка сочинения "... о волынке...".
Получив гонорар, музыковед с достоинством покинул зал.
Директор, поразмыслив над советами музыковеда, решил раздать всем барабанщикам еще по одной палочке. Волынщика он уволил, как не оправдавшего надежд (за волынку деньги плачены, поэтому волынщик ушел без волынки). Фаготу было поручено к следующей репетиции разучить партию волынки и совместить обязанности. Остальные были отпущены просто так.